Внимание, розыск!
208
Вот мы и побывали в гостях у Владимира Петровича Лобанова, акварелиста, дизайнера, Заслуженного деятеля искусств Республики Карелия. Поговорили о работе и творчестве, подготовке к выставкам, увлечениях и, конечно, о нашем крае.
До 23 апреля вы можете попасть на выставку Владимира Петровича «Карелия акварельная», где художник представил свои карельские этюды за последние 10 лет.
А сегодня Владимиру Петровичу исполняется 65 лет! Мы поздравляем его с юбилеем, желаем здоровья, вдохновения и больше времени на творчество.
Владимир Петрович Лобанов — акварелист, дизайнер, Заслуженный деятель искусств Республики Карелия. Окончил «Пензенское художественное училище», а позднее Харьковский художественно-промышленный институт
по специальности промышленное искусство на отделении «Промышленная графика и упаковка». Член «Союза художников России» и председатель карельского отделения «Союза дизайнеров России».
«О жизни и творческом пути»
-Владимир Петрович, почему вы решили связать свою жизнь с искусством?
Моя тётя вместе с мужем, он был самодеятельный художник, приехали в наш город, они сначала жили в Средней Азии. Он был из города Львова, Ярослав Теодорович Гладун. Когда ему было 50, он учился в заочном университете им. Н. К. Крупской, в котором он получал художественное образование. Я был в 5 классе школы, когда они переехали жить в мой родной город. Как все дети в альбомах рисовал, я любил рисовать. И когда родственники собрались у нас в гостях отмечать я уже не помню какой праздник, мой отец познакомил меня с дядей, сказал что он художник, рисует картины, очень красивые картины, и показал дяде Славе мои альбомчики, а он сразу сказал: «О, хороший художник будет!» и пригласил к ним в гости. Я пришёл, а он сразу дал мне масляные краски, загрунтованный профессиональный картон, целую пачку открыток и сказал: «Выбери, какая картинка тебе больше нравится, будешь её рисовать». Я выбрал, к своему удивлению, картину Васильева «Близ Красного Села». Потом дядя мне сказал, что в нашем городе открылась художественная школа, и посоветовал поступать туда. Я поступил и с тех пор рисую.
-Как вы оказались в Карелии?
Нас приехало на практику трое друзей любящих север. Летние практики мы проводили в основном по северу: Архангельская, Вологодская область. Жили в палатках и рисовали. А потом подумали, мы уже везде были, а в Карелии нет, и на четвёртом курсе, зимой, приехали сюда. Город понравился, тут мы пообщались с художниками, нам подсказали, где найти работу, мы договорились о работе на НПО «Петрозаводскбуммаш», когда он ещё так назывался. Там было бюро промышленной эстетики, в котором занимались оформлением промышленных цехов, окраской цехов, бытовыми помещениями. После университета переехали и пошли туда работать все трое. С тех пор и остались в Карелии.
-Что вам в Карелии больше всего нравится?
Я очень люблю писать пейзажи, а в Карелии очень красивые места, несказанно красивые! Мы с друзьями 30 лет, в прошлом году у нас был тридцатый поход, уходим на две недели с палатками, раньше, пока были молодыми, на байдарках прошли все Ладожские шхеры, все Онежские губы, сплавлялись по рекам и озёрам. Очень много путешествовали, я везде всегда рисовал, со мной всегда был небольшой мой этюдничек, в котором я делал свои зарисовки, и таким образом путешествия наши оказали влияние на моё творчество. Если вы видели на выставке, у меня много работ связаны с Онежским, с Ладожским озером, на Белом море бывали, жили на островах, писали этюды.
-Сложно было адаптироваться к новому городу?
Я сам родом из небольшого городка в Пензенской области. Здесь меня больше всего поражают и восхищают белые ночи. Я очень люблю их, особенно когда мы в походах. До тех пор, пока я не стал главным художником города, мы выходили всегда так, чтобы 22 июня, самый длинный день, встречать на островах. И вот у нас был такой святой закон, мы закинув за плечи байдарки отправлялись в поход где-то 20-21 числа, доходили до какого-нибудь красивого острова, разбивали лагерь и встречали вот эту белую ночь. Я всегда восторгался тем, что можно сесть в час ночи и начать писать прекрасные закаты, все это очень интересно. Очень люблю белые ночи из-за того, что можно долго работать.
-Как вы начали заниматься дизайном книг?
Когда мы приехали в Петрозаводск, мы устроились на завод, но так как у нас не было никакого местного стажа, то зарплата у нас была голая. Когда я переехал у меня уже была семья, двое детей, младшему не было года даже, нужно было как-то зарабатывать, поэтому меня представили и сказали, что здесь есть издательство «Карелия», которое делает книги, и я стал сотрудничать с ними. В советское время это был неплохой заработок, за оформление книг неплохо платили, этим я и подрабатывал. Потом, когда в стране пошёл развал экономики, на предприятии практически перестали обращать внимание на дизайн, промэстетика разваливалась, зарплаты не повышались, а деньги улетали. В тяжелые девяностые годы стали возникать частные предприятия «ООО» и меня переманили в издательскую фирму, которая называлась «Карпован сизарексет», которая работала с финскими типографиями и делала очень красивые издания. Они меня пригласили главным художником. С тех пор я неразрывно связан с книгой. Меня всегда кормила моя промграфика, я очень люблю книгу, я подготовил к печати их около 100, причем книг не таких, как брошюры. Я, правда, занимался немного иллюстрацией, но работал больше в области дизайна книги. У меня огромное количество дипломов, первых мест и даже книги с моим оформлением пять раз становились «Книгой года». Сейчас я работаю в издательском доме «Петропресс», оформляю книги, календари и всякую другую полиграфическую продукцию.
«О важной должности и союзах»
-Как вы пришли на должность главного художника города?
Когда ушёл из жизни мой хороший приятель и товарищ, главный художник города Николай Тришков, «Союз дизайнеров Карелии» выдвинул мою кандидатуру на должность главного художника города. Я подал документы, прошёл конкурсный отбор и стал работать, 10 лет отработал.
-Когда вы стали работать главным художником, с какими трудностями вы столкнулись?
Дело в том, что когда я стал главным художником города, мэром был Виктор Николаевич Масляков, человек экономически подтянутый, но было очень мало средств на содержание города. Но несмотря на это, работа продолжалась. Я участвовал в создании нескольких памятников. По моим проектам занимались покраской фасадов, согласованием рекламы и вывесок в городе. Когда я пришёл на эту должность, вывеска представляла из себя ДВП, на которую клеили плёнку Oracal с изображением. Приходилось много заниматься этим, кто-то сделает дешёвскую вывеску и приносит её согласовывать, начинались переговоры, я говорю, как лучше сделать, а люди не хотят переделывать, для них лишь бы только висело. Кто-то наоборот старался выделиться, маленький магазинчик, а вывеска на пол фасада. С этим приходилось бороться, на меня даже писали жалобы, что я у кого-то требую деньги, поэтому не согласую, а они считают, что их вывеска красивая. Эта отрасль достаточно субъективна, и понимание красоты идёт от воспитания человека, от его культуры. В то время, в такие лихие девяностые, пришли крепкие ребята, которые могли зарабатывать, но внутренней культуры у них не было и для них самое главное было прибить на стену большую букву. Они считали, что это будет хорошо и красиво.
-Как вы считаете, почему должность упразднили?
Как я понимаю, это из-за того, что внешний облик города во многом зависит от культуры и опыт художника. Он как бы диктует это, а это субъективно. Всегда можно сказать, что эта вывеска некрасивая, что она не достойна нашей столицы, но критериев объективных, плохая это вывеска или хорошая, их нет. Но глядя на своих бывших коллег я вижу, что они все равно пытаются следить за теми же вывесками. Вот недавно они провели закон, что в центральной части города нельзя делать не качественные вывески, должны быть объёмные буквы. Сейчас идёшь по центральной части города, видишь световые, объёмные буквы, это все красиво, ночью светится, город только одними вывесками украсился.
-Некоторые считают, что должность главного художника города нужно вернуть. Вы как человек, который десять лет провёл на посту главного художника, как считаете, нужно возвращать эту должность или нет?
Я думаю что да, это не такие великие деньги для бюджета города. У нас сейчас и главного архитектора города нет. Главный архитектор и главный художник, они же стыкующиеся профессии. Когда я работал в городе, у нас был главный архитектор, который отвечал за генплан, за архитектуру, а главный художник занимался внешним обликом, благоустройством города, окраской фасадов. Но в последнее время, где-то все это объединено в рамках главного архитектора, где-то называют такого человека главный дизайнер и он ведёт и то, и другое. Это, конечно, всегда хорошо, когда в администрации не только чиновники, которые следят за буквой закона, но и те, кто занимался бы эстетическим видом города.
-Ваша деятельность мешала творчеству? Всё-таки работа в администрации, как мне кажется, скорее про документы, а не про искусство.
Знаете, я хочу сказать, что я не тешу о себе никаких иллюзий, я художник выходного дня. Я художник, который работает по выходным, в остальные дни я всегда работал по профессии. Я с завистью смотрю на Валентина Сергеевича Чекмасова, который с советских времён как штык ходит каждый день в мастерскую. Это большая такая подвижка, я думаю, что я бы достиг больших высот, если бы чаще рисовал, но в связи с тем, что картины никому не нужны, их никто не покупают, прожить и прокормиться на своё творчество невозможно. В Советском Союзе была другая система. Были художественные фонды, в которых работали художники и тогда были творческие заказы, тогда правительство и государство занималось закупкой картин, тогда, например, с каждой республиканской выставки музей закупал наиболее яркие работы. Оплачивали не так, как, например, сейчас предложат 5-10 тысяч за работу. Вроде с одной стороны это неплохие деньги, но это ничто по сравнению с советскими деньгами.
-Ради чего вы вступали в союзы? Вас пригласили?
Нет, просто это профсоюз. Это даёт определённый уровень, в него не берут просто так, для этого нужно подготовить творческое портфолио, дизайнеры серьёзные посидят и посмотрят, действительно ли ты дизайнер. Это определённая тусовка единомышленников. Мы устраиваем выставки, это даёт возможность продвигать искусство, приглашать бизнесменов, показывать какие у нас есть дизайнеры, например. Один ты ничего не сделаешь, а когда это группа, тогда это совсем по-другому смотрится. Такие объединения, я считаю, они нужны. Они везде есть, во всех странах мира. Престиж зависит от того, какого уровня этот Союз дизайнеров, какие люди его представляют. А для молодых людей это возможность пообщаться с теми, кто имеет больший опыт, что-то у них перенять, научиться. Из за этого такие организации и создаются, я считаю, что это необходимо.
«Про искусство»
-Вы художник, дизайнер, автор памятников, всё-таки какая область искусства вам ближе всего?
Знаете, я как бы не распределяю так, ближе мне что-то или не ближе. Я люблю всё. Люблю делать дизайн книги, заниматься графическим дизайном, когда я сажусь за компьютер, делать знак или собирать книгу я могу вот так вот засидеться и не встать из-за стола, уже часы динь-динь-динь, а я все сижу. И без живописи я не могу, чтобы не пописать, не поделать что-то. Это такое широкое восприятие, у меня много разных наклонностей. Например, я всю жизнь занимался разным коллекционированием. Я собираю камни, когда хожу в походы, марки, спичечные этикетки, книги, открытки. Кроме этого я ещё бирофилист, у меня огромная коллекция этикеток пивных. Когда я учился на первом курсе, один из выпускников выставил как дипломную работу серию этикеток для «массандровских вин». Такие красивые этикетки, он аэрографом их дорабатывал. Мне так понравился его диплом, я подумал, вдруг я тоже захочу сделать такую серию и стал собирать этикетки.
-Я была на вашей семейной выставке «Осенний экспромт», как вам вообще пришла идея такой выставки? Как вам впечатления от совместной работы?
Ну, семья у меня творческая, невестки занимались фотографией, неплохо фотографировали, сыновья тоже, жена у меня пристрастилась к батикам, они у неё очень красивые были. Мы подумали и решили сделать выставку совместную. Мои акварели, батики жены, фотографии и дизайн сыновей. Старший сын у меня занимался дизайном, он свои дизайнерские работы выставлял. Мы выставили все наши наработки, было очень интересно посмотреть. Даже фотографии с выставки такие интересные получились.
-Во многих ли выставках вы участвуете сейчас?
Выставок много, одна из последних вот «Акварель России. XXI век». Мы из Карелии участвовали в ней, Георгий Иванов, Наташа Кошелева, Юля Коросова, мои работы тоже были выставлены. Они тоже делали отбор, мы отправляли туда работы. У меня очень много каталогов всевозможных международных выставок, в которых я участвовал. Всероссийская выставка, которая раз в 4 года в Кургане проходит. Я постоянный участник, уже не помню с какого года, но постоянно участвую в этих выставках.
-Всё-таки как считаете, Петрозаводск - это город искусства?
Конечно, очень много талантов у нас. Вот, к сожалению, Маша Юфа перестала делать акварельные выставки, она делала «Аквабиеннале», но потом устала, да и это сопряжено с большим трудом и финансовыми затратами. В любом случае Петрозаводск на карте акварельной России является одним из центров. Есть Петербург, есть мы и есть Курган. Курган такое звание завоевал из-за того что там живёт один ведущих наших акварелистов, который много лет работает в акварели, Герман Травников. Вокруг него объединены все акварелисты. У нас был Александр Иванович Каштанов, а до этого был Александр Васильевич Семяшкин, которым я к сожалению, не был знаком. Суло Юнтунен тоже занимался акварелью, участвовал во всесоюзных выставках. Поэтому акварелистов Карелии знают и ценят. Да даже когда происходят зональные выставки, то наше отделение союза художников всегда представляет себя очень хорошо, и не последняя роль у акварелистов.
-Вы напомнили про Суло Юнтунена, он же тоже работал в этом доме. Не чувствуете творческого присутствия?
Вы знаете, я чувствую другое. Дело в том, что эту мастерскую до меня занимал до меня Георгий Адамович Стронк. Я его хорошо знал, бывал у него здесь в мастерской. Тут практически вся мебель осталась от него, даже кактусы на окнах, этот Георгия Адамовича. Тут многое дышит именно Стронком. В мастерской хранятся доски его линогравюр, никто не забрал и я их храню, не выбрасываю, может, когда-нибудь, ими заинтересуется музей. Даже мастерская строилась для него. Когда строили этот дом после войны, то здесь представили квартиру для Георгия Адамовича, тут вообще селились не простые люди. Ему предложили, давайте мы вам мастерскую построим, а он сказал: «Одну мастерскую как-то неудобно, давайте сделаем несколько». Всего их четыре: в них работали Суло Юнтонен, Алексей Авдышев, здесь Георгий Стронк, а за стенкой Александр Семяшкина. Сейчас там тоже работают художники. Здесь у меня намолено ещё Георгием Адамовичем, это был очень интересный человек.Когда я сюда прихожу, то у меня никогда не бывает простоя. Здесь всегда витает творческий дух, и поэтому мне здесь всегда хорошо работается.
-Есть ли какая-то техника, которую вы не освоили так хорошо, как акварель, но очень хотели бы научиться?
Да нет, я все техники освоил. Я занимался и линогравюрой, но она сейчас как-то немножко отходит, станка у меня нет для линогравюр. Всем, чем я хочу заниматься, я занимаюсь. Но вот маслом сейчас не пишу, оно всё-таки требует больше времени, чтобы работать над ним. Акварель легче в исполнении, поэтому я больше занимаюсь акварелью. Тем более, когда ты работаешь в одной технике, ты её глубже и глубже осваиваешь, ты больше о ней узнаёшь и ты можешь делать более интересные работы. Потому что если заниматься маслом, то нужно заниматься только им и писать только им, поэтому я масляной живописью я не занимаюсь.
-Есть ли такой жанр искусства, который вы пока не понимаете или пока не готовы понять?
Нет, в искусстве, если это искусство, оно всегда интересно, и абстрактное искусство интересно. Я в своё время ребятам в институте читал теорию абстрактной живописи, она единственная, её написал наш русский художник Василией Кандинский. Она очень интересная и она настолько совершенна. Дело в том, что Кандинский сравнивает два вида искусства: музыку и живопись. В музыке есть семь нот и все, и в живописи семь основных цветов, а остальное это оттенки, это объединяет живопись и музыку. Как звуки в музыке влияют на человека, высокий звук –радость, низкий – тревога, грусть, точно также и в цветах, они также вызывают аналогичную реакцию у человека. Сейчас в современном мире есть такая музыка, которая собирается из звуков природы, вот художники когда-то посредством красок стали изображать реальную жизнь. Таким образом, развитие искусства пошло по этому пути, а Кандинский предложил использовать свойства цвета для решения задач живописи. Если человек профессионал, если он подходит правильно к этому, то у него и абстрактные картины вызывают положительные реакции у зрителя. Но я сторонник реалистической живописи и для меня это самое главное. Я ровняюсь ещё с детства на Левитана, потому что он создал пейзаж - настроения. Он не просто пишет, он передаёт в картинах своё отношение, чувство к природе. Когда я пишу пейзаж, моя главная задача это передать своё состояние восторга, появляются внутри какие-то эмоции, я все это стараюсь выразить на бумаге. Если мне это удалось, то и работа моя удалась. Я хочу, чтобы моя энергетика от этой работы передавалась к зрителю, чтобы его обуревало то же чувство, что и меня, для меня вот это важно.
«О Карелии акварельной»
-На вернисаже вы говорили, что на выставке были собраны работы только за последние десять лет, почему?
Я считаю, что за десять лет я сделал определённый скачок в своём творчестве, у меня появились интересные работы. Работы я все люблю, у меня их горы, вся мастерская забита работами, можно любую вынимать и показывать. Различные рисунки, акварели, натюрморты. Где-то лучше, где-то чуть хуже работа. Чего только нет, но все это выставить будет невозможно.
-По какому принципу вы отбирали работы для выставки «Карелия акварельная…»?
По названию, Карелия акварельная, туда итальянские этюды же не попадают. Всё, что сделано в каких-то других регионах я тоже не вставлял. Я просто захотел показать свою любовь к Карелии
-Но всё равно пришлось, наверное, отказываться от выставления каких-то работ. Жалко?
Вы понимаете, за свою жизнь, если обо всем жалеть, то и живописью можно было бы не заниматься. Я получаю от этих работ удовольствие, я пишу, осваиваю новые красивые места, везде бываю. Меня это впечатляет. Поэтому работ очень много. Это наполняет тебя, ты как художник совершенствуешься.
-Все работы, которые были на выставке, они были сделаны на пленэрах с друзьями?
Нет, все, что на выставке, всё сделано в мастерской, пленэрных работ я там не выставлял. Чтобы вы понимали, я пишу этюды, нарабатываю, а потом прихожу в мастерскую и уже тут по этим этюдам я пишу картины. Чтобы я сделал хорошую серьёзную картину, я должен подумать, посидеть, поработать, а на пленэрах этого спонтанно. Все работы я пишу именно в мастерской. По этюду не всегда можно вспомнить какие-то мелкие детали, которые нужны для большой картины, этюды нужны для состояния, для настроения. Фотография помогает подметить интересную деталь, которую ты не заметил в этюде. Я пишу с этюдов и воспоминаний, а фото служит как вспомогательный материал.
-Как вы работаете в походах?
Я работаю на маленьких форматах. Во-первых, это удобнее. Все этюды я раскладываю по годам и храню. Вот это этюды 2022 года, две недели нашего путешествия. Я их сейчас датирую, ставлю дату, когда этюд написан. Этюдов у меня огромное количество, всевозможных состояний природы. *Владимир Петрович начинает перебирать свои работы и рассказывать* Вот, рыбу поймали, я её нарисовал прежде чем съесть. Это вот Велемоны, очень интересное красивое место, такие скалы. Попался букет красивый, поставил его и тоже нарисовал на бережку. Есть отдельная стопочка этюдов из моих поездок, тут и Греция, и Египет, и Финляндия, и Италия.
-Тяжело ли?
Ну, я, например, когда выдвигаюсь на пленэр с небольшими форматами, я их пишу только на пленэрах и мне очень сложно начинать писать сразу маленькие этюды, ведь я привык всю зиму в мастерской писать большие форматы. Кроме того, если художник, например, месяц-два не подходил к мольберту, то значит ему нужно будет нагонять пробелы. У него уровень теряется, рука отвыкает. Художник же как работает, есть мозг, который воспринимает увиденное глазом, и информацию руке, чтобы она взяла краску и положила её на то место, которое тебе нужно. И рука эта должна быть послушна сознанию, а когда эта связь между рукой и сознанием долгое время не сотрудничает, её надо отлаживать эти связи снова. Тот художник, который занимается ежедневно, конечно, работает гораздо свободнее и лучше.
-А если вы долго не пишете, как восстанавливаете навык?
Я для себя придумал такую идею, о том, что можно во время пропусков в работе, обдумывать, прокручиваешь в голове, как именно я бы написал какую-то работу, какой-то вид, что бы я для этого сделал, какую краску бы использовал. Это для того, чтобы не потерять навык в работе.
-Случаются ли с вами периоды творческого выгорания?
Вот сейчас, кстати, после выставки есть какое-то определённое опустошение. Бывало так, что мы с друзьями, например, лет десять ходили в походы, я рисовал этюды, а потом мы заплываем на одно и то же место и я думаю: «Я уже это писал, я это уже видел». У меня появился какой-то тормоз, один год пошли в поход и я очень мало написал этюдов, потому что как-то всё стало неинтересно. А потом я поставил для себя новую задачу, о том, что одно и то же место можно написать 50 раз и 50 раз этюды будут выглядеть по-разному, будут иметь другую ассоциацию, потому что меняется свет, меняется твоё состояние, меняется твоё отношение к пейзажу, и ты уже делаешь совсем другие вещи. Картина уже несёт другую энергетику. И после этого осознания один и тот же пейзаж я могу писать бесконечно, и он мне будет всегда интересен и всегда у меня будет желание работать.
«Блиц»
-Что для вас вдохновение?
Природа, что ещё может вдохновлять пейзажиста.
-Три ваших любимых художника?
Исаак Левитан, Альберт Бенуа, и мой большой друг Юра Ломков.
-Ваша любимая техника рисования?
Акварель.
-Если бы вы не стали художником, то кем?
Я б, наверное, не жил, если бы не стал художником. Другой жизни и другого своего состояния я не знаю. Ну не художник, дизайнер, других профессий я на себя, к счастью, не примерял, не могу даже представить, чем бы я мог ещё заниматься, может, улицы мести.
-Расскажите пожалуйста о своей мечте?
Каждый год я мечтаю, что мы на следующий год состоится наш новый поход, и мы с друзьями выйдем на пару недель на пленэр. Каждый год я мечтаю о каких-то новых пленэрах и новых впечатлениях. Мечта о путешествиях, хочу побывать в тех местах, в которых я никогда не был. С удовольствием бы съездил на Урал, ещё много мест, куда очень хочется попасть.
